Двери автобуса, наконец, открываются, и я буквально вываливаюсь из него, попутно слегка подвернув левую ногу, зацепившуюся за ступеньку. Автобус тут же трогается с места, быстро набирая скорость и уходя вдаль, внутри салона остаются два или три человека, не собирающиеся выходить. Остановка, на которой я только что вышел, не пользуется особой популярностью у пассажиров – странно, что она вообще находится здесь, в какой-то лесной глуши, на пустыре, что зарос чахлым сухим вереском и насквозь продувается ветром. Деревья здесь представлены в основном соснами и низкими елями, растущими метрах в сороках от дороги - они тесно жмутся друг к другу, чуть ли не сцепляясь кронами. Издалека между ними не видно ни единого просвета, а отсутствие заметных троп наводит на мысль о некоторой дикости и неприрученности здешней природы. Насколько мне известно, если проехать дальше, деревья будут приближаться к краю дороги, образуя сплошной зелёный коридор, толщи стен которого простираются на многие километры. На самом деле, эти места и впрямь можно назвать дикими: ближайший и единственный во всей округе населённый пункт, откуда я сюда приехал, не слишком хорошо развит и похож на город-спутник, не имеющий поблизости промышленных предприятий и крупных городов. Хотя дело даже не в самих уровнях развития и цивилизованности городка, а скорее в отсутствии его чрезмерного влияния на лесные угодья, недостатке предприимчивости и почти полном отсутствии у горожан желания обустроить для людского проживания как можно большие территории. У меня иногда создаётся впечатление, будто сам лес пытается потеснить маленькое поселение, затерявшееся где-то в его недрах, как крошечное инородное тело в могучем, непрерывно функционирующем организме.

Так или иначе, мне пора идти, автобусы ходят лишь в определённое время суток - не хотелось бы слишком сильно продлять запланированную прогулку. Отойдя от обочины на несколько метров, я иду параллельно дороге, стараясь не отклоняться в сторону леса. Погода сегодня неплохая, но весьма прохладная из-за сильного ветра, гуляющего по пустырю. Поскорей бы забраться поглубже в чащу, там наверняка теплее. Через сорок пять минут быстрого шага дорога резко поворачивает вправо, и, спохватившись, я вспоминаю, где нужно было повернуть к лесу, чтобы достичь точки назначения. Да, сегодня моё внимание и чувство направления оставляют желать лучшего, но заблудиться я не боюсь. Данный отрезок дороги, окружённый соснами, мне хорошо известен, поскольку я приезжаю сюда как минимум два раза в неделю, совершая свой привычный моцион. Повернув назад и приблизившись к деревьям, я вскоре нахожу узкий просвет между ними, смутно напоминающий тропинку. Если идти боком, аккуратно раздвигая ветки, можно без проблем пройти по проходу, не разодрав и не испачкав одежду, да и к тому же не оставив заметных следов своего пребывания. В определённый момент проход неожиданно расширяется, образуя небольшой карман около одного широкого дерева - на вид оно в несколько раз больше, чем остальные сосны. Это место мне хорошо знакомо – я часто останавливаюсь здесь, чтобы пожечь костёр и передохнуть. Укрывшись от пронизывающего ветра за сосновой стеной, я сажусь на бревно, являющееся единственной составляющей моего примитивного лагеря помимо кострища. Разжигать костёр сейчас, впрочем, мне не хочется.

Немного согревшись и отдохнув, послушав вой ветра, колышущего деревья, я продолжаю пробираться сквозь лес. Деревья постепенно расходятся и уже совсем не обязательно искать лазейки и тропы, дающие смутный шанс на верный выбор направления. Вокруг становится намного светлее, и я могу видеть цель, к которой направляюсь – возвышенность, холм, на котором полностью отсутствуют деревья. Как только лес редеет, и я оказываюсь у подножия холма, ветер вновь становится порывистым, вызывающим тревогу и дискомфорт. Подниматься наверх несложно, склон не слишком крутой, сам подъём на него начинается плавно и незаметно, ещё в лесной гуще, опоясывающей гору. Эту достопримечательность я называю «Пыльной горой» или «Пыльным холмом». Такое определение объясняется самой структурой холма, по неизвестным мне причинам полностью высушенного и начисто лишённого растительности – он чем-то напоминает песчаные дюны в пустынях, перемещаемые по воле ветра. Но холм, конечно, никуда не передвигается и сохраняет свою форму. Можно подумать, что внутри горы находится невидимая снаружи корневая система, прочно связывающая его основание с поверхностью земли. Сравнение с дюнами, пожалуй, всё же плод моего воображения, а не вывод, сделанный при помощи адекватной оценки объекта наблюдения, но тем оно и лучше – так легче прочувствовать атмосферу места, которое я привык считать своим. Достигнув наивысшей точки горы, я осматриваюсь по сторонам, ненадолго испытывая воодушевление, вызванное окончанием подъёма на вершину и созерцанием открывшегося с высоты пейзажа. Мой маршрут изо дня в день не меняется, сама его траектория и контрольные точки-ориентиры, привалы и остановки чётко намечены. День, когда я впервые попал сюда, прошёл года два назад, и я давным-давно исходил небольшой придорожный участок леса вдоль и поперёк, ни разу не пересекая его невидимых границ. Теперь пора спускаться с горы, не забыв описать дугу, ведущую влево, к слабо протоптанной мною тропинке. По мере спуска я начинаю терять мотивацию к продолжению прогулки, думая о том, что меня ждёт впереди. Мне давно уже надоело следовать старым, приевшимся традициям по инерции, ничего ценного в них не осталось. Как правило, следующий этап пути начинается на тропинке, а заканчивается у узкой, бурной речки, текущей параллельно дороге и незаметно уходящей куда-то вглубь леса. Обрывистые берега реки на первый взгляд очень шаткие и непрочные, но сильные оползни случаются нечасто. К сожалению, мне до сих пор не удалось увидеть, как они происходят. Недалеко от края берега я обычно размышляю на разные темы, неизбежно со временем уклоняясь в сторону мрачности и бесплодных попыток осознания бесцельности собственной жизни. Потом иду обратно, по другой дороге, уже не посещая холм, выбираюсь из леса, дохожу до остановки, жду автобуса и уезжаю – вот и весь план прогулки... Ну уж нет. Сегодня надо попробовать исследовать другие, более удалённые от дороги, а значит и от цивилизации места, это должно помочь внести свежую струю в походы, им как раз таки и недостаёт прогрессивности и вообще какого-либо движения вперёд. Решено – сначала попытаюсь дойти где-то до середины тропинки, а после резко поверну влево, чтобы идти по направлению течения реки и в случае чего не заблудиться в лесном лабиринте. Когда я сворачиваю с привычного пути, размышлять становится тяжело, во мне пробуждается интерес к окружающему, и мысли отходят на второй план, редко давая о себе знать. Иду я медленно, осматривая деревья и почву под ногами, примечая знаки, которые в дальнейшем могут послужить важными ориентирами по пути назад. Пока заметны лишь незначительные различия. Надо сказать, в лесу сосредоточиться на прокладывании маршрута мне бывает очень сложно, с непривычки многое бросается в глаза. Как назло, я забыл взять с собой компас. Наверное, оставил его в другой куртке. Но отступать сейчас нельзя несмотря ни на что - если сдаться, следующий приступ энтузиазма не получит поддержки и в будущем возникновение мотивации к исследованиям окажется под вопросом. Укрепившись в решении продолжить разведку и немного расслабившись, я обращаю внимание на растительность, ставшую более густой и разнообразной и замечаю, что всю землю на участке спереди от меня покрывает слой мха – возможное свидетельство близости воды. Помимо некрупных растений, одиночных и собранных в тесную группу грибов, на мху расположился крупный трухлявый пень, плотно заросший мелкими, маслянистыми по виду грибами, своими шляпками практически полностью покрывающими его поверхность. Подойдя к пню, я обнаруживаю ещё одно собрание грибов у его основания. Они оказываются обычными поганками с широкими, плоскими и волнистыми краями неаппетитного чёрно-коричневого оттенка. Потрогав пень пальцем, я замечаю, что он насквозь сырой – не удивлюсь, если дальше начнётся болото. Перспектива увязнуть в трясине выглядит непривлекательно, требуется совершить широкий обходной манёвр, чтобы наверняка не промочить ботинки. После преодоления данного препятствия мне становится ясно, что влажный клочок земли имеет овальную форму и не переходит в обширное болото, а быстро усыхает, уступая место знакомой мне лесной почве, усеянной травой и спрессованными хвойными иглами. Рассматривая выделяющиеся из известной мне картины леса природные объекты, я на какое-то время перестаю запоминать ориентиры и придерживаться заданного направления. Продолжая петлять, я понимаю, что опять забрёл в болотистую местность, площадью куда больше попавшейся мне ранее. Продвигаться по болоту едва ли возможно: весь путь завален буреломом и единственное относительно сухое место – едва ощутимо подымающийся из воды островок, на котором находится внушительных размеров дерево, надломленное у основания и увязшее вершиной в трясине. Идти дальше опасно, хватит с меня на сегодня блужданий по буеракам, пора отправляться назад. После нескольких неудачных попыток зацепиться за воспоминания о местах, посещённых совсем недавно и часов бесплодного патрулирования местности вокруг болота, у меня появляются сомнения, и возникает путаница в голове относительно выбора направления. В одной из последующих ходок я каким-то образом умудряюсь не только потерять свой ближайший ориентир - болото, но и, похоже, случайно сильно удаляюсь от него, в течение какого-то времени будучи уверенным в том, что иду правильно. Ненадолго остановившись, я отдыхаю, сидя на толстой ветке и думаю, стоит ли разводить костёр, но желание поскорее начать выбираться из сложившейся ситуации берёт вверх. Я встаю и продолжаю прочёсывать лес, не поддаваясь волнению…

<< >>