С начала моего непрошенного приключения прошло приблизительно двое суток. Их я провёл в безнадёжных блужданиях, почти не прерываемых отдыхом и тем более сном. Силы на исходе. Забавно выходит, раньше я и не осознавал, насколько трудно приходится в лесу без минимальных навыков выживания и комплекта необходимого снаряжения. Но надеяться не на кого, полагаться мне придётся лишь на себя. Нужно либо продолжать движение, либо никуда не уходить, ожидая смерти, или, если повезёт, спасателей. Я пока что не испытывая трудностей с ходьбой, хотя начинает сказываться слабость, вызванная недоеданием. Надеюсь, не будет особого вреда от ещё нескольких вялых попыток найти дорогу или другие признаки близости цивилизации. Я пытаюсь передвигаться с минимальными затратами энергии, но это плохо мне удаётся – на улице холодное ранее утро и ноги будто сами норовят ускориться в надежде обрести хоть малую толику тепла.

Внезапно тишину нарушает какой-то отдалённый звук. Я останавливаюсь и прислушиваюсь, пока он не повторяется. Поначалу природу шума определить нелегко. Могу сказать, хоть и без твёрдой уверенности, что для леса он звучит неестественно. Когда мне, наконец, удаётся сориентироваться, я начинаю двигаться к источнику звуков. Слышны как будто обрывки разговоров, пронзительно выкрикиваемые безо всякой видимой на то причины. Пробираясь сквозь густые кусты, я осторожно выглянув из-за них и замечаю людей, расположившихся лагерем неподалёку от заброшенной с виду дороги сельского типа, проходящей через лес. Кроме нескольких грязных палаток, заменяющих этим бродягам жильё, кое-где расставлены конструкции, напоминающие будки с дешёвыми конкурсами вроде тира или лотереи на всяческих ярмарках и в парках аттракционов. Чуть дальше от дороги припаркованы три присыпанных дорожной пылью трейлера, каждый из них укомплектован грузовым прицепом. Сами люди собрались преимущественно на полянке, вплотную к которой раскинуто большинство палаток. Странное дело – большая часть незнакомцев одета в какие-то совершенно фантастические разноцветные отрепья, даже издалека сильно бросающиеся в глаза. Аккуратно, без лишнего шуршания листьями, я выхожу из-за кустов и прогулочной походкой направляюсь к лотку, с лицевой стороны похожему на барную или отельную стойку. За подобием стойки, на удивление добротно построенной, покрытой лаком и краской светло-каштанового цвета, сидит человек с книгой в руках, спокойно наблюдающий за мной, словно бы он давным-давно меня дожидался. Лицо его маленькое и аккуратное, короткие усы и бородка выглядят очень ухоженными, чёрные волосы со слабой сединой тщательно причёсаны и плотно прилегают к голове. Незнакомец одет в чёрный пиджак большого для него размера с коричневыми брюками и в рубашку тёмного цвета, теряющуюся на фоне пиджака. Его костюм, несмотря на свой преклонный возраст, угадывающийся по многочисленным заплатам и протёртой ткани, явно содержится в чистоте и порядке. В большом нелепом пиджаке незнакомец выглядит стройным, шустрым и энергичным, внешне напоминая швейцаров и метрдотелей элитных заведений. Его поблёскивающие глаза чёрного цвета смотрят прямо, не бегая по сторонам. Выражение, застывшее на них, странным образом сочетает доброжелательность с интеллектуальной глубиной и холодной расчётливостью. Подойдя вплотную к человеку, я понимаю, что не знаю, как начать разговор, не переходя сразу к открытым просьбам о помощи, но он избавляет меня от этих неприятных колебаний:

- Рад приветствовать вас в нашем скромном лагере. А точнее, в клубе, где собрались многие весьма достойные, но находящиеся в данный момент не на самой высокой социальной ступени люди. Мы заинтересованы в развитии в областях актёрского мастерства, пения, изобразительного искусства и прочих атрибутах публичных выступлений и индивидуального творчества. В широких слоях населения мы известны под именами бродячих артистов и циркачей, ярмарочников, тружеников развлечений, непризнанных творцов и любимцев толпы…

- Позвольте прервать поток ваших излияний. Не сочтите за грубость, но моё положение обязывает как можно скорее донести до вас просьбу, помощь в которой была бы для меня поистине бесценна. Свою историю я преподнесу вкратце: не более чем два дня назад во время привычной прогулки по лесной чаще мне случилось заблудиться. Виной тому было излишнее сосредоточение внимания на окружающих меня красотах природы. По прошествии длительного отрезка времени я едва ли не потерял надежду в бесплодных поисках своего дома, но судьба преподнесла мне подарок в виде встречи с вами. Признаюсь, я не силён ни в одном виде искусства и не сведущ в вопросах творчества, но, тем не менее, я вынужден просить вас об услуге. – Такая манера изъясняться мне непривычна, просто почему-то показалось, что с её помощью я быстрее найду с этим необычным незнакомцем общий язык. Получилось, на мой взгляд, довольно вычурно, но моего собеседника, похоже, всё устраивает – в его глазах по мере продолжения рассказа вспыхивают искры понимания.

- Прошу прощения, с моей стороны неосмотрительно начинать разглагольствовать о принадлежности собравшихся здесь людей, забывая о правилах гостеприимства. Позволю себе предположить, что вы нуждаетесь в пище, месте проживания, и, конечно, в попутчиках, способных помочь вам найти путь домой. Мы будем с радостью готовы предложить помощь! Разумеется, как временный член нашего клуба, вы должны внести свой посильный вклад в его развитие, наравне с другими участниками. Поймите, как мне бы не хотелось вам помочь, я не могу принимать решение в одиночку. Остальным людям, трудолюбивым и увлечённым своим делом, присутствие бездельника придётся в тягость. В конце концов, по отношению к ним это очень несправедливо, наша группа весьма ограничена в финансах и съестных припасах.

- Получается, мне нужно отработать свой хлеб. Это-то понятно, но работник из меня сейчас никакой, а чтобы восстановить силы мне потребуется время. Я и не знаю, что могу вам предложить, особых навыков у меня нет.

- О, не волнуйтесь, ваш рассказ подал мне великолепную идею, вы не только сможете попутешествовать с нами, но и сумеете в процессе открыть в себе таланты, о которых раньше и не подозревали!

- Послушайте, я с ног валюсь от усталости, постарайтесь озвучить саму суть задания, не переходя к описанию его нюансов, хорошо?

- Да, как пожелаете. Всё просто – вы станете главным сценаристом: напишите сценарий постановки, наберёте актёрский состав, озвучите им саму идею, подкорректируете её, согласуете действия и персонажей с актёрами, а потом начнёте руководить репетициями. Напишите о вашем приключении, впечатлениях от долгожданной встречи с людьми, добавьте что-нибудь о вновь обретённой надежде, начале новой жизни… Да что там говорить, дайте волю своей фантазии!

- Боюсь, качество моей постановки выйдет удручающим. Не пожалеете ли вы впоследствии о том, что на меня положились?

- Ничего подобного. Сейчас мы не гастролируем, и, если до конца откровенно, давно находимся в глубоком творческом кризисе. Поверьте, любая оригинальная задумка будет в высшей степени нам интересна! Да и, в конце концов, вы всегда можете положиться на помощь нашего коллектива при создании постановки.

- Вот как? В таком случае даю согласие. Но учтите: пускай я у вас в долгу, терпеть произвол и какие-либо нападки в свою сторону я не собираюсь.

- Прекрасно. Могу вас заверить, угнетения вы не встретите. У нас здесь полностью свободный график и очень даже дружелюбная атмосфера. Я вам выдам сухой паёк: ржаные сухари и вяленое мясо, фляга с водой и горсть орехов. Чем богаты… По поводу жилья – рядом с поляной вам, пожалуй, покажется слишком шумно, советую отправиться к нашему Художнику. Его трейлер стоит метрах в пятидесяти отсюда слева от дороги и у него должна найтись лишняя палатка. Не забудьте сообщить, что вы пришли от меня. Он человек смышленый, должен понять. На этом всё. Раскладывайте палатку, где заблагорассудится и присоединяйтесь к нашему братству.

- Благодарю. Кстати, как вас зовут, если не секрет? – После этого вопроса глаза человека на миг смыкаются, но он не теряет самообладания и доброжелательности.

- Мы не пользуемся именами, данными нам при рождении. Люди получают шанс начать новую жизнь под сценическими именами и прозвищами, определяемыми их личными качествами. Меня называют по-разному, большинство сходится на «Управляющем». Ума не приложу, почему.

- Что ж, было приятно познакомиться.

Продолжать разговаривать дальше мне совсем не хочется. Общение с этим человеком, с его успокаивающими репликами, готовностью поведать обо всех преимуществах нахождения в обожаемом им «клубе» и воодушевлёнными речами вконец меня измотало. Открытого доверия он не вызывает, особенно в подобной ситуации – не нравятся мне все эти цирковые и актёрские штуки, в лесу им явно не место. Молча забрав у Управляющего свой скромный паёк, я делаю крюк через кусты, чтобы не наткнуться на других людей и иду по дороге, оглядываясь по сторонам в поисках трейлера, обещающего вожделенный отдых.

Добравшись до лагеря Художника, я какое-то время рассматриваю его, присев на краю дороги, понемногу пережёвывая сухари, смоченные водой. Машина, рядом с которой установлена палатка, находится в тени развесистого лиственного дерева, растущего поодаль от дороги. Крупной растительности под его кроной не наблюдается. Кое-где подальше от самого дерева и ближе к дороге опавшие листья собраны в кучи. Моё внимание также привлекает неуклюжий самодельный навес из подручных материалов, построенный вплотную к дереву, плотно затянутый брезентом камуфляжной раскраски. Кроме навеса, автомобиля и палатки с кострищем, обложенным камнями, поближе к свету установлен мольберт с табуреткой. Возле него на подставках, грубо сколоченных из досок наподобие скамеек, разложены папки с бумагами, кисти, тюбики с краскам и их смеси в палитрах. Хозяин лагеря временно отсутствует, а грубо врываться в его личное пространство безо всяких взаимных соглашений мне как-то не хочется. Приходится ждать.

Моё ожидание скоро подходит к концу: к палатке из лесу приближается человек с топориком в руке. Другой рукой он держится за корень крупного поваленного дерева, волоком таща его за собой. Одет он скромно и небрежно, в давно переставшую быть белой рубашку, распахнутый рабочий халат, полы которого развеваются на ветру, тёмные брюки и замызганные чёрные туфли. Внешний облик Художника несколько неряшлив: с головы у него свисают длинные, густые пряди волос, одна половина лица чем-то вымазана, рукав халата на одной руке поддёрнут кверху намного сильнее, чем на другой. Глаза смотрят на мир с каким-то странным рассеянным и обалделым выражением, словно их ослепили вспышкой яркого света. В движениях чувствуется издёрганность, нервозность и потасканность, не вяжущаяся с молодостью – на вид Художнику не более двадцати двух-двадцати пяти лет. Подождав, пока человек закончит перетаскивать дерево поближе к кострищу, я подхожу к нему и в двух словах объясняю ситуацию. Художник и впрямь оказывается понятливым. Не произнеся ни слова, сорвавшись с места, он лезет в трейлер, минут пять копается там и выносит наружу мешок с палаткой и набором колышков к ней. Видно, что он привык выполнять действия импульсивно, в то же время оставаясь потерянным в своих мыслях – когда человек возвращается с палаткой, заметно, что его губы слегка шевелятся, словно он бурчит себе под нос. Отдав мне палатку и пробормотав нечто похожее на «Добро пожаловать», Художник сразу же возвращается к своим размышлениям, отойдя от меня, застыв на месте и уставившись на мольберт, будто наблюдая за чем-то в высшей степени завораживающим. Я тем временем начинаю клевать носом, но беру себя в руки, закидываю мешок с палаткой на плечо и отправляюсь на поиски места ночлега. Отходить очень далеко не хочется. Наверное, нет вреда от соседства с Художником - никакого дела до меня ему нет. На первой же попавшейся более-менее ровной местности я устанавливаю палатку. Конструкция её, к счастью, достаточно проста. Утруждать себя обустройством лагеря сегодня в мои планы не входит. Надеюсь, что у моих великодушных спасителей не появится желания прикончить меня во сне.

<< >>