Человек медленно открывает глаза и охватывает взглядом окружающий мир. Сначала ему кажется, что на многие километры вокруг расстилается беспросветная, первозданная тьма. Где-то в её глубине пульсирует рокот, то ослабевая, то нарастая, перекликаясь с более упорядоченными вибрациями, напоминающими биения сердца огромного призрачного животного, затаившегося в потёмках. Высоко над землёй чёрные небеса, состоящие из некоего подобия дыма, поражающего своей плотностью, колеблются и местами образуют неровности и холмы, сплошь состоящие из этой жуткой субстанции. В глубине этого омута мерцают загадочные огоньки, похожие на стаи светлячков, путешествующих во мгле и не находящих выхода. За этими тусклыми искрами невозможно уследить: они движутся совершенно беспорядочно, обманывая человеческий глаз, постоянно меняются, создавая причудливые фигуры, которые лишь на мгновение обретают осмысленную форму, которую может запечатлеть зрение. Если приглядеться, то по всему горизонту можно заметить высочайшие утёсы, которые на удивление упорядочены. Они расположены по всему периметру грандиозной окружности, являющейся границей этого удивительного мира наряду со зловещим тёмным небом. Издали утёсы выглядят, как созданная руками исполинов непреодолимая стена или пенистые валы бушующего моря, слитые воедино некой силой, навеки сковавшей их вместе, подчинившей себе их буйную природу. Скалы очень сильно похожи друг на друга, на них не заметно никакой растительности или неровностей, выбоин, свидетельствующих о преклонном возрасте. Различий в их высоте практически не наблюдается, но всё-таки горные пики, устремлённые ввысь, не формируют идеального замкнутого круга. От того, что находится в центре каменного кольца, веет пугающим потусторонним величием, которое одновременно и манит и отталкивает. В темноте сложно понять природу данного объекта, но очевидны его грандиозные размеры, не позволяющие увидеть его вершину.

Человек подходит поближе, боязливо осматривая неровные контуры предмета. Эта конструкция, ранее представлявшая собой цельное сооружение, теперь снаружи полностью завалена балками и досками, прислонёнными друг к другу, будто сваленными мощнейшим порывом ветра набок. Во многих местах брёвна сломаны и деформированы, стены обвалены внутрь. Кое-где ближе к верху разбросаны остатки крыш и полов, части которых всё ещё держатся на балках и несущих конструкциях развалин. Отовсюду раздаются пронзительные скрипящие звуки, издаваемые шатающимися частями, которые в свою очередь приводят в движение все плохо держащиеся элементы сооружения. Этому словно нет конца: здание настолько велико, что кажется, что перекличка между его компонентами не прекращается ни на один миг. Человек, осмотревшись, продолжает подходить к объекту. Он готов в любую секунду броситься бежать, чтобы не быть раздавленным упавшей балкой или крышей, но его взор прикован к цели, неожиданно ставшей желанной. Пройдя ещё три десятка шагов, незнакомец обращает внимание на то, что сухая земля, напоминающая высохшие почвы пустыни, сменяется клочками пожухлой травы. Постепенно трава становится гуще, местами видны высокие, покрытые росой заросли, самим фактом своего существования будто бросающие вызов вечной тьме. Почувствовав под ногами живую, наполненную влагой землю, человек бессознательно ускоряет шаг и немного расслабляется, осознав, что опасаться падения обломков здания на таком большом расстоянии не стоит. Вскоре он начинает чувствовать, как почва под ногами немного прогибается, пружинит, издавая слабые чмокающие звуки, почти полностью заглушаемые раздающимся отовсюду гудением и какофонией звуков, издаваемых загадочной конструкцией. Как только человек чувствует беспокойство и начинает замедляться, оглядываясь и пытаясь понять, откуда он начал свой путь, его нога с чавканьем проваливается в трясину. Теряя равновесие, он оборачивается, пробуя выдернуть свою ногу из болота, на мгновение лишается контроля над собой и теряет чувство направления. Попытки выйти на наиболее надёжное, твёрдое место ничего не дают, незнакомец сбивается с курса и мечется в разные стороны, не встречая вокруг ничего, кроме вязкой тёплой жижи, мерзко хлюпающей в темноте под ногами. Отчаявшись найти выход из болота, он решается продолжить идти к сооружению, которое, как ему кажется, не стало ни на йоту ближе. Шаги даются ему с трудом, по мере продвижения болото становится всё глубже и глубже. Можно подумать, оно безжалостно насмехается над неуклюжими попытками смертного обрести спасение. Все звуки и ощущения отходят на второй план и человек, почти потерявший надежду добраться до берега, ничего не видит перед собой, кроме пункта назначения, сулящего надежду на освобождение. Наконец, он чувствует под собой твёрдую землю и резким рывком выбирается на берег.

Через некоторое время, отдохнув и придя в себя, человек встаёт с земли и вновь направляется к сооружению, на этот раз соблюдая осторожность, прощупывая землю перед тем, как на неё наступить. Когда незнакомец подходит вплотную к объекту, он замечает маленькую, высотой не более полуметра деревянную ограду, окружающую его. Немного поколебавшись, человек переступает через забор, состоящий из небольших вделанных в землю досок, которые оплетены густым лишайником. За всё время пути кажущееся чрезвычайно ненадёжным равновесие шатающихся частей здания ни разу не нарушилось, это придаёт человеку уверенности. Кроме того, при более внимательном рассмотрении можно заметить, что основа здания уцелела, в отличие от пристроек и крайних этажей. Тем не менее, желание человека исследовать объект изнутри полностью пропадает. Но вдруг, буквально через несколько минут после того, как он преодолел ограду, в почве начинают происходить мгновенные, неподдающиеся объяснению изменения. Незнакомец чувствует, как земля быстро наполняется влагой, немного приподнимается и опускается, глухо урчит, пружинит под весом его тела. Между пальцами человека, которые он инстинктивно вдавливает в землю, приготовившись бежать, выступают капли воды. Он вскакивает, лихорадочно ища сухой участок, но, похоже, вся местность вокруг уже заболоченна. Вне себя от страха, человек выбирает единственно возможный выход – чтобы не утонуть, нужно добраться до сооружения и залезть на наиболее устойчивые балки или куски полов. Тем временем вся конструкция приходит в движение, начинает понемногу оседать, тонуть в земле. У человека не остаётся выбора. Наугад переставляя ноги, он торопливо продвигается к куче досок, заметной у самого основания здания. Добравшись до более устойчивой опоры, он замечает - она, как и весь дом, уходит под землю. Но здесь, в отличие от огромного дома, этот процесс происходит гораздо быстрее, не давая времени на раздумья о дальнейших действиях. Человек начинает копаться в куче и хватает первую попавшуюся сухую деревяшку, обматывает её частью своей одежды, поджигает спичками и подносит свой импровизированный факел к стене объекта. Выбрав один из проёмов окон, наименее заваленный обломками, он тушит факел, кладёт его на подоконник. После этого он пробует забраться в здание. Сначала ничего не удаётся, но человек приставляет к стене одну из досок и по ней взбирается наверх. Проникнув внутрь, незнакомец заново поджигает куски разодранной верхней одежды, закреплённые на палке и садится на пол комнаты, пытаясь отдышаться. Конструкция продолжает двигаться, стены шатаются и трещат, со всех сторон слышно, как обваливаются крыши и балки, своими резкими звуками вклиниваясь в приглушенные, протяжные, жадные хлюпанья трясины. В ноздри человека сразу же ударяет запах затхлости, окутавший внутренности конструкции, кажется, будто мутные болотные воды насквозь пропитали дерево, из которого она состоит. Свет, идущий от горящих тряпиц, освещает скудное убранство помещения, состоящее лишь только из нескольких шкафов с распахнутыми дверцами. Как и вся комната, они стоят неровно, один лежит на полу, а два других прислонены к стене. Внутри шкафов при внимательном рассмотрении человек замечает вехи старых, пыльных бумаг. На них изображены непонятные символы, через которые проходит множество кривых линий, зигзагов и переплетений. Символы состоят из всевозможных видов конусов, спиралей и воронок, соединённых между собой. Расположение письменных знаков в разных областях холстов не упорядочено и не систематизировано: одни собраны в единую конструкцию, из вершин которой во все стороны расходятся волновые линии, вторые находятся обособлено и окружены потоками кривых черт, соединённых вместе. Все составленные разновидности не поддаются никакому описанию, осматривая листы, почти невозможно встретить одинаковые или хотя бы похожие рисунки. У человека начинает рябить в глазах, отбросив в сторону бумаги, он замирает, задумавшись о значении найденных записей.

Тем временем комната дрожит всё сильнее, возникает опасность того, что скоро она полностью обвалится вниз. Незнакомец бросает свои размышления и, оценив на глаз надёжность комнаты, принимает решение укрыться как можно ближе к устойчивому центру большого здания. Отодвинув шкаф, загораживающий дверной проём, он выходит в коридор, и вдруг спотыкается, чуть не падает, свободной рукой едва успевая уцепиться за косяк. Структура коридора, а точнее, большой системы коридоров, имеющей множество ответвлений, оказывается весьма неожиданной. Каждый отдельный проход представляет собой очень узкую винтовую лестницу, не имеющую чёткого направления, расположенную под самыми неожиданными углами, способными смутить даже самый равнодушный взгляд. Времени на выбор пути нет: здание продолжает оседать. Человек наугад бросается в один из проходов, ведущих, как ему кажется, по направлению к центру конструкции. Бежать по узким, крутым и неровным ступеням очень неудобно, а от постоянных завихрений и отклонений в сторону теряется чувство направления. Он часто падает, ударяется о лестницу и стены коридора, обжигаясь об догорающий факел, судорожно зажатый в руке, но, полный решимости бороться за свою жизнь, ни на минуту не останавливается, чтобы передохнуть или осмотреть полученные ранения. Тряска не прекращается, только становится сильнее, а идущая отовсюду звуковая вибрация будто бы крепчает, пытаясь пересилить идущий отовсюду грохот. Часть прохода впереди с треском обваливается. Человек, рискуя быть задавленным, лезет сквозь щели между грудами досок. После того, как он выбирается из-под завала и продолжает подниматься по лестнице, круто поворачивающей вправо и вверх, на коридор падает довольно большой кусок пола с верхнего этажа и полностью загораживает проход. На пути то и дело встречаются завалы, человек пробирается сквозь дыры в стенах, постоянно обнаруживая всё новые и новые сети коридоров. К счастью, тряска начинает ослабевать – возможно, скоро она прекратится. Факел продолжает тлеть, но света не достаточно даже для того, чтобы просто разглядеть ступени или стены, не говоря уже о выборе направления. Наткнувшись на тупик, человек в почти полной темноте пытается сориентироваться, ощупывая руками стены, проклиная тот факт, что поджечь больше нечего, а бумаги с собой он взять не догадался. Его рука через некоторое время, кажущееся вечностью, натыкается на промежуток между крупной, треснувшей пополам балкой и полом. Человек тотчас же приникает к дыре и пытается пролезть в неё. Сначала ничего не выходит, но ему удаётся отодвинуть несколько досок, загородивших проход и после этого проникнуть внутрь. За завалом обнаруживается обширное помещение, размер которого можно сравнить с площадью крупного аэродрома. Впрочем, реальные размеры определить не так уж просто: комната почти до потолка забита обломками, упавшими сверху, и остатками мебели. Это барахло образует подобие замкнутого лабиринта с множеством тупиков. Повсюду - в шкафах, книжных стойках, на столах, стульях, тумбах, на полу, лежат кипы бумаг и свитков вперемешку с книгами, равномерно покрытые толстым слоем вековой пыли. Запах, ранее напоминающий о болотных испарениях, сменяется всеобъемлющим духом старины. Скопления пыли в воздухе забиваются в рот, ноздри и уши человека, он отрывает кусок ткани со штанов, не успевших высохнуть от болотной жижи, и прислоняет ко рту, чтобы не задохнуться. Помещение, в котором находится человек, поражает воображение, но для него гораздо важнее то, что он способен увидеть некоторые детали, которые нельзя было бы разглядеть в полной темноте. Аккуратно, стараясь не касаться нагромождений хлама, незнакомец продвигается к расположенному неподалёку пролому в потолке. Попутно он регулярно устремляет взгляд вверх, всё сильнее убеждаясь в своих догадках – оттуда исходит слабый голубоватый свет, пробивающийся сквозь щели. Подойдя к пролому, он замечает источник свечения – часть неба, которую видно сквозь дыру, сменила свой цвет с чёрного на голубой. Человек вновь обретает надежду и почти без колебаний лезет наверх, цепляясь за балки, прислонённые к краям пролома.

Наконец, он переваливается через край дыры и застывает, не решаясь подняться в полный рост. На площадке расположились странные идолы, имеющие формы плоских масок, удивительно друг на друга похожие, несмотря на различия в выражениях их лиц. Высота их колеблется приблизительно от полутора до трёх метров, а пустой взор каждой направлен на человека, вылезшего изнутри здания. Идолы весьма примитивны: детали ограничиваются большим ртом и глазами, смотрящими в пустоту. Человек не может определить даже примерного количества скульптур: все они очень похожи внешне, многие расположены вплотную, образуя плотные группы лиц, которые частично загораживают друг друга, создавая расплывчатые, гротескные образы. Несмотря на некоторую беспорядочность в расположении идолов, можно без преувеличения сказать: их численность крайне высока. Всё ещё не встав с земли, человек чувствует непреодолимое желание подойти к скульптурам, они словно гипнотизируют его, не давая отвести взгляд и осмыслить происходящее. Он встаёт на шатающиеся от усталости и волнения ноги, и, тяжело дыша от возбуждения, направляется к ближайшему идолу, стоящему в стороне от других. Не дойдя до статуи пяти шагов, человек останавливается, не смея подойти ближе, и смотрит в пустые, чёрные глаза статуи. Вибрация постепенно становится невыносимой, теперь она не просто вызывает лёгкий дискомфорт в ушах, а заставляет дрожать всё тело. Попытки незнакомца осмотреться и обнаружить источник звука не удаются, его внимание против его воли приковано к идолу. Разум на мгновение пытается воспротивиться неестественному поведению - человек встряхивает головой и успевает увидеть небо. Оно вовсе не изменило свой цвет целиком – голубая часть, излучающая слабый свет окружена всё той же плотной субстанцией, в которой происходят большие изменения. Чёрные облака ожили, сместились к краям каменного полукруга, состоящего из скал, и открыли маленький участок неба, который сиротливо сверкает в море темноты. Темнота, будто заметив, что человек обратил на неё внимание, отодвигается от стены утёсов и начинает собираться у краёв светлого участка неба, опускаясь всё ниже и ниже к крыше здания, на которой собрались идолы. Буквально через несколько секунд она пересекает края, сжимается в центре каменного круга и стремительно растёт вниз, опускаясь к статуям, образуя нечто похожее на гигантское щупальце, протянувшееся от небес к земле. От колеблющегося чёрного столба, исходит тот самый звук, который приводил тело человека в трепет, а от его стенок отделяются скопища маленьких чёрных точек, напоминающие прожорливые стаи москитов. Каждая из групп направляется к отдельному идолу и влетает в него сквозь глаза и рот. К ужасу человека, одна из тёмных стай выбирает своей целью именно его. Он поворачивается и начинает бежать, но ноги отказывают, а в разум вместе со страхом приходит осознание того, что от опасности не уйти. Растеряв остатки здравого рассудка, человек начинает истошно кричать, дрыгать ногами и руками, что не мешает темноте проникнуть в его нутро…

Облака успокаиваются и возвращаются на своё исконное место, вновь застилая голубое небо чёрными красками. Болото постепенно пересыхает, вода распределяется по всей площади, ограждённой скалами, заставляя почву затвердеть. Конструкция замирает, больше не шевелясь и не издавая ни единого звука. Идолов происходящее совсем не коснулось, если не считать маленького пополнения в их составе.

Порядок восстановлен.